О своем опыте рассказывает Юлия Остроухова (стипендия Chevening), Кардиффская школа журналистики, магистратура по международной журналистике

О программе Chevening я узнала, когда работала в Екатеринбурге в объединенной службе новостей «Русского радио» и радио «Шансон», куда приехала по приглашению школы журналистики Би-Би-Си из своего родного города Абакана. Я не ожидала, что у меня получится, решила просто попробовать свои силы. Подала документы и на другую программу, спонсируемую фондом Сороса, однако от них получила отказ. Почему я вообще решила участвовать? Причин было несколько. Прежде всего, хотелось получить журналистское образование, а если получится, то работать в международной журналистике. Во-вторых, грант для таких людей, как я, – немосквички, без протекции и связей, к тому же женщины – единственный шанс пробиться. А я чувствовала в себе огромный потенциал и желание двигаться далее в своей карьере.

Отправив документы, я о них тут же забыла. Занималась другими делами, поиском работы в Москве. Непростой период. Если ты не москвич и у тебя нет московского «прононса», в вещательные компании пробиться очень сложно. Так, например, главный редактор «Русского радио» в Москве, похвалив мои репортажи, сказал, что не может взять меня на работу из-за моего произношения и что мне надо прежде поработать с преподавателями. К сожалению, это тот аспект, к которому наши вещательные СМИ еще не пришли, в отличие от большинства западных телекомпаний. Слушая Би-Би-Си1, иногда даже я смеюсь над корреспондентами из Шотландии. Они не отдаляются от народа, и если его язык разнообразен – это норма, а не аномалия, которую нужно прятать. Известие о том, что я прошла первый этап, стало для меня настоящим сюрпризом. Помню, открываю свой ящик и глазам не верю: мне пришло два письма, одно из Британского Совета, в другом было предложение о работе от радио «Свобода». Я долго перечитывала письма и с трудом верила, что это происходит со мной. Начав свое путешествие, я действительно осознала поговорку «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». На своем пути я постоянно встречаю хороших людей, без которых, наверное, сейчас не была бы здесь, в Лондоне. Особенно благодарна моим друзьям в Москве, у которых я жила и которые поддерживали меня финансово и морально, пока я готовилась к тесту по Chevening. Могу предупредить – без хорошей подготовки стипендию не получишь. Это был один из самых сложных периодов в моей жизни, но теперь я думаю, что все мои жертвы стоили того. Курс для себя я подбирала тщательно. Скажу сразу, не стоит обращать внимание только лишь на то, лондонский это университет или нет. Нужно иметь хорошее представление о системе высшего образования в Англии. Она здесь в корне отличается от России, где выпускник Московского «универа» – гений, а тысячи хороших вузов по стране – деревня. В Великобритании нужно смотреть на рейтинг университета и в большей степени на престижность того или иного курса.

Я проконсультировалась со своими друзьями, журналистами Би-Би-Си, и многие из них порекомендовали мне Кардиффскую школу журналистики. О том, что эта школа является самой уважаемой в Великобритании и известной в Европе, я потом не раз слышала и здесь. Выпускникам этой школы отдают предпочтение при приеме на работу в СМИ. Курс объединил 47 человек, представителей из 25 стран мира. Поначалу я даже уставала от постоянных традиционных обедов: отмечали то индийские праздники, то ямайские, греческие, африканские и т.д. Я была единственным представителем России. Хорошо запомнился международный женский день – о нем никто не знал. Я пригласила в ресторан двух своих подруг – Хайсук из Южной Кореи и Нору из Индии. Такое культурное и этническое разнообразие было не случайным именно на этом курсе. Если за год понять все аспекты международной журналистики нереально в рамках лишь одних занятий, то общаясь друг с другом, мы имели возможность узнать о ситуации в разных странах из первых уст, а не из учебников. Учеба отличается в корне от российской системы. Отношения преподавателей и студентов довольно свободные. С самого начала дают понять, что вы находитесь по одну сторону баррикад. «Препод» здесь, для того, чтобы дать тебе знания, а не только оценки ставить, что, к сожалению, было регулярной практикой в России. Даже такого выражения – «он валит на экзамене» – нет. На занятиях используется очень много видеоматериалов. Иногда складывалось впечатление, что преподаватель готов на любые развлечения, чтобы студент не устал и не уснул. Когда было жарко, мы проводили занятия в парке рядом с университетом. Представляете, как это здорово – сидя на травке, греясь на солнышке, разговаривать о политике? Запомнилась трехдневная поездка всего курса с преподавателями в Григеног, на север Уэльса. Но мы ездили не отдыхать, а заниматься. Цель – узнать друг друга лучше. Занятия походили на развлечения, а вечером устраивались дискотеки в баре. Огромный коттедж в викторианском стиле полностью был выкуплен для нас. Сильный упор делается на обучение презентациям, дебатам и командной работе. Нас приучают к выступлению перед публикой и не простому, а осмысленному, подготовленному. С дебатами я столкнулась здесь впервые. В Великобритании, как и в других странах Европы, вести дебаты приучают с детства. Признаться, следить за работой британского парламента намного интересней, чем за деятельностью главной российской опочивальни – Госдумы. Дебаты здесь – это церемония, целая игра. Про техническое оснащение, я думаю, не стоит даже упоминать. Впрочем, пару слов все же скажу. У нас была комната, «MA common room», где 24 часа в сутки студенты могли проводить за компьютерами, смотреть ТВ и читать свежую прессу. В Кардиффе созданы все условия для того, чтобы студент учился. О преимуществах можно говорить часами, назову минус. Мне не понравилось, что креативность и инициатива здесь не очень ценится, так как я как раз отношусь к тем, кто любит делать больше, чем от меня требуют. Попросили создать просто web-страницу, я создала web-сайт. Сказали – очень хорошо, но оценивали только одну страницу. Я трудоголик, и мне постоянно кажется, что я трачу время впустую. Стоит один день отдохнуть – и все, паника, надо что-то делать. Поэтому свободное время я использовала только рационально.

Во время учебы работала в баре: на стипендию прожить можно, но хотелось большего. К тому же, это хороший способ расширить круг друзей, попрактиковаться в языке плюс шанс окунуться в реальную жизнь британцев, узнать их культурные особенности. А на пасхальных и летних каникулах я ездила в Прагу делать репортажи для радио «Свобода». Единственное, что я могла себе позволить – покататься на велосипеде или прогуляться по английским паркам, которые здесь, честно скажу, самые лучшие в мире. Общение с другой культурой – это всегда неожиданности. Очень запомнился один случай. Во время перерыва я вышла покурить и столкнулась со своим деканом Джефом. Он спрашивает: «Что, комрад, от занятий отлыниваешь?» (как к единственной русской он обращался ко мне «комрад» или «товарищ»). Отвечаю, что у нас небольшой перерыв и урок продолжится в два часа, причем «два» для убедительности показываю на пальцах. Джеф, смеясь, говорит: «Ты это у себя в стране, мол, показывай, здесь такой символ означает далеко не два». (Как оказалось, в Британии это значит то же самое, что в России показать один средний палец).

По правде говоря, мне бы хотелось остаться в Англии. Я люблю свою страну, но не могу сидеть на месте, хочу достигать большего. Выживание в Англии не проще, чем в России. И все же есть моменты, из-за которых меня в Россию абсолютно не тянет. То, что Россия на демократическом пути – миф. У нас нет свободы слова. Как только кто-то раскрывает рот, «крамольный» канал тут же прикрывают, объясняя это тем, что компания испытывает финансовые проблемы. От того, что наш президент свободно говорит по-немецки, не курит и не пьет, не становится легче жить людям на Дальнем Востоке. Если экономика страны выздоравливает, почему во Владивостоке нет воды и постоянные перебои со светом? Я имею хорошее представление о жизни людей в глубинке. Моя мама простой учитель, а папа пенсионер. Поэтому трудно забыть, как я мыла полы в своей школе в возрасте десяти лет, как подрабатывала продавцом или тренером между парами в университете. Все это и многое другое не пробуждает во мне желания связать свое будущее с Россией».

Планы Британского Совета на 2008 год

Ведущий: Кирилл Манжула
Гости: Стивен Киннок, Станислав Смирнов

К. МАНЖУЛА: 13.05 в Петербурге, всем доброго дня, у микрофона Кирилл Манжула. И мы поговорим сегодня о Британском Совете. У нас Британский Совет, представительство в Петербурге в студии, естественно не весь. Я представлю наших гостей: директор Британского Совета в Петербурге Стивен Киннок. Здравствуйте, Стивен.

С. КИННОК: Здравствуйте.

К. МАНЖУЛА: И руководитель отдела по связям с общественностью представительства Британского Совета в Петербурге Станислав Смирнов. Станислав, добрый день.

С. СМИРНОВ: Здравствуйте.

К. МАНЖУЛА: Тема обсуждения, которая началась еще в прошлом году, в году нынешнем явно себя не исчерпала. Я напомню, из официального заявления МИД России с 1 января Британский Совет в Екатеринбурге и в Петербурге должен приостановить деятельность своих отделений. Как говорят официальные представители МИД, из-за неправомерной деятельности Совета. Между тем, как сообщил накануне пресс-секретарь генерального консульства Великобритании в Екатеринбурге, отделение Британского Совета в этом городе работает уже с 9 января, и, насколько я знаю, деятельность Совета в Петербурге также приостановлена не будет. Это верно, Стивен?

С. КИННОК: Это правда, да.

К. МАНЖУЛА: То есть вы 14 числа продолжите свою работу в обычном режиме?

С. КИННОК: Да.

К. МАНЖУЛА: В таком случае, я думаю, стоит, прежде всего, объяснить, в чем заключается работа Британского Совета в Петербурге и о планах, уж коли они существуют, уж коли вы продолжаете свою работу.

С. КИННОК: Да, но на самом деле в Британский Совет вовлекают, к сожалению, в политическое дело, что и стало причиной угроз прекращения нашей деятельности, предъявленные в Москве. Но Британский Совет совершенно независимая организация, мы занимаемся культурой и образованием между Россией и Великобританией, поэтому очень жаль, что нас пытаются закрыть сейчас в Петербурге и Екатеринбурге. Я хотел бы добавить, что в Петербурге и Екатеринбурге, по всей России, работа Британского Совета полностью отвечает российским и международным законам, в рамках Венской конвенции 1963 года и в рамках российско-британского культурного соглашения 1994 года. В Москве и Санкт-Петербурге мы работаем на этой основе, и будем надеяться, что сможем продолжить нашу работу.

К. МАНЖУЛА: вы упомянули о Венской конвенции и о соглашении 1994 года. Насколько я понимаю, в претензиях, предъявленных МИДом РФ, также говорится об этой Венской конвенции, и как раз таки работа Британского Совета говорит о нарушении этой самой конвенции. В чем здесь противоречия?

С. КИННОК: на самом деле, мы ждем объяснения, какой закон мы нарушили. Для нас пока это не очень понятно. Мы конечно на 100% готовы переговорить с властями, и понять какой закон мы нарушили. В настоящий момент для нас это не очень понятно, и поэтому мы считаем, что работаем в рамках закона, который определяет нашу работу в Петербурге и в России вообще.

К. МАНЖУЛА: Переговоры в данный момент идут между МИДами двух стран или же сейчас переговоров об этом не ведется?

С. КИННОК: Переговоры сейчас идут, есть письма, но пока решения этой проблемы мы не нашли.

К. МАНЖУЛА: давайте поясним, с юридической точки зрения, 14 числа вы открываетесь, но не нарушаете ли вы какого-то закона? Поскольку МИД России приостановили деятельность, или я чего-то здесь не понимаю.

С. КИННОК: Британский Совет начал работу в Петербурге в 1994 году, тогда мер Петербурга Анатолий Собчак лично присутствовал на открытии, мы уже 14 лет работаем в Санкт-Петербурге. Я считаю, что наши проекты в области культуры и образования строится на взаимодействии между Россией и Великобританией, и мы пока надеемся, что можем продолжить нашу работу.

К. МАНЖУЛА: давайте тогда подробнее о тех проектах, которые были в прошлом и предвидятся в будущем, чтобы для людей, которые никаким образом с Британским Советом никогда не пересекались, было понятно, чем занимается Британский Совет.

С. КИННОК: как я уже сказал, Британский Совет – это не политическая организация, наша задача – строить взаимовыгодные отношения между Россией и Великобританией. Мы работаем в области наук, образования и культуры, это мировая организация, у нас офисы в 110 странах мира. Офис в Санкт-Петербурге сейчас находится на невском проспекте, в этом офисе у нас центр информации, библиотека, где любой желающий может найти полезную информацию об образовании и культуре в Великобритании. У нас работает около 25 человек, из которых 2 британца и остальные русские. За эти 14 лет нашими услугами воспользовались около 50 тысяч человек. Например, в прошлом году у нас были такие проекты как музыкальный фестиваль на пляже Петропавловской крепости, и Saint-Petersburg Times назвал этот фестиваль самым лучшим музыкальным событием года.

К. МАНЖУЛА: С точки зрения англоязычной газеты, безусловно!

С. КИННОК: Но все равно St.-Petersburg Times – это почти русское издание. London fusion было лучшим событием, по мнению МТВ и журнала Собака.ру, это русское издание.

К. МАНЖУЛА: Да, здесь не подкопаешься!

С. КИННОК: Это два примера наших проектов в прошлом году. А в наступившем году у нас проект, который называется Quest – мы строим связи между ВУЗами, чтобы лучше развить систему образования. У нас есть проект для улучшения преподавания русского языка в Великобритании. У нас русские преподаватели при нашей поддержке работают в школах и институтах в Великобритании, чтобы улучшить русский язык британцев.

К. МАНЖУЛА: В Великобритании есть школы, где преподают русский язык?

С. КИННОК: К сожалению, не достаточно, нам очень бы хотелось устроить лучше преподавание иностранных языков, это очень важно, и улучшит русский язык в школах Великобритании. У нас сейчас организовывается большая встреча для специалистов в Лондоне в рамках русского языка, как улучшить стратегию преподавания русского языка на высоком уровне в Великобритании.

К. МАНЖУЛА: В моем представлении это не совсем то, чем должны заниматься Британские Советы для улучшения изучения русского языка в Великобритании. По-моему, происходит как раз таки наоборот, вы занимаетесь пропагандой культуры Великобритании в России. Нет, это отрадно, но, тем не менее, странно.

С. КИННОК: на самом деле 20 лет назад это были культурные отношения, но Британский Совет понимает культурные отношения как обмен. Невозможно пропагандировать свою культуру и надеяться, что люди будут слышать вас, если не видно, что вы тоже открыты. Мы считаем, что русская культура играет очень важную роль и наши отношения с Россией очень важны, поэтому мы видим, что это взаимовыгодные отношения, и для нас это не пропаганда, а обмен.

К. МАНЖУЛА: То есть получается, что Британский Совет – это посредник между какой-то структурой, желающей внедрять какую-то программу в Великобритании, и между подобными организациями Великобритании, которые заинтересованы в чем-то на территории Петербурга. То есть каких-то личных проектов у Британского Совета нет? Они просто стыкующее звено между тем, что есть там, и тем, что есть здесь, правильно я понимаю?

С. СМИРНОВ: Не совсем так. Есть проекты именно Британского Совета, но естественно все проекты мы делаем не просто так, а в партнерстве с российским организациями, что означает, что те партнеры, с которыми мы работаем, они лично заинтересованы и лично хотят, чтобы эти проекты случились. Естественно, и у Британского совета и у наших партнеров есть собственные цели и задачи, и наши проекты должны отвечать этим общим целям. Я еще хотел бы отметить, что наша работа не только двухсторонняя, а многосторонняя, потому что сейчас Британский Совет все больше и больше внимания уделяет отношениям не только Великобритании и России, но и отношениям других стран между собой. В частности, на 2008 год у нас запланированы проекты в области изменения климата, где будут участвовать не только Россия и Великобритания, но и ряд европейских стран, от Чехии, Польши и заканчивая Швецией и Норвегией.

К. МАНЖУЛА: Проект на территории какого государства?

С. СМИРНОВ: Это будет общеевропейский проект, в котором будут задействованы больше десятка стран, и мероприятия в рамках этого проекта будут проходить в самых разных странах в течение ближайших трех лет. И сейчас мы все больше работаем над тем, чтобы наши проекты в самых разных областях отвечали именно этим задачам, чтобы это было, не как вы сказали, односторонне направленное движение из Великобритании в Россию, а чтобы это было, во-первых, двустороннее движение России и Великобритании, и, во-вторых, чтобы в этих проектах участвовали другие страны, где есть Британский Совет.

К. МАНЖУЛА: насколько я знаю о соглашении, подписанном в 1994 году, оно было двустороннее. Получается, что и Россия там некую структуру на территории Великобритании открывало с подобными целями, которые есть и в Британском Совете?

С. КИННОК: В Лондоне есть Росзарубежинтер.

К. МАНЖУЛА: Есть какой-то диалог между вами и ими? Вы как-то обмениваетесь опытом, синхронизируете ваши проекты?

С. КИННОК: Есть, но, к сожалению, из-за наших сложностей в настоящий момент устроить взаимодействие с Росзарубежинтер в Лондоне немного сложно.

С. СМИРНОВ: Есть и другие российские культурные организации. Например, это Фонд Ельцина…

К. МАНЖУЛА: Это не коммерческие и неправительственные организации?

С. СМИРНОВ: Да, это не коммерческие и неправительственные организации. Мы работаем с Фондом Ельцина и с «Россикой», с самыми различными структурами, которые представляют Россию в Великобритании.

К. МАНЖУЛА: Вы говорили о том, что у вас в 2008 году есть некие проекты с университетами. Но, насколько я понимаю, курсов английского языка на базе Совета уже не существует. В чем будет заключаться это сотрудничество между ВУЗами? Поскольку в голове сразу рождается язык и изучение английскому языку.

С. КИННОК: Да, на самом деле у нас проект с университетом в Петербурге, и мы поддерживаем преподавание английского языка, работаем с филологическим факультетом. Это консультации о том, как улучшить систему преподавания английского языка.

К. МАНЖУЛА: То есть с точки зрения методики?

С. КИННОК: Да, это методика, обучение преподавателей, материальное развитие. Мы собираемся создать крупный проект, потому что государственный университет – очень хороший и важный партнер для нас и нам приятно работать с ними.

К. МАНЖУЛА: А почему на базе Британского Совета не существует курсов обучения английскому языку?

С. КИННОК: Около 2 лет назад мы решили закрыть наш центр английского языка по внутренним причинам. Нам было нужно переехать в новый офис в Петербурге и, к сожалению, проект не получился. Нам был нужен новый офис, но он был слишком маленький для центра английского языка, и поэтому мы решили его закрыть. Но сейчас я рад сказать, что у нас современный красивый офис на Невском проспекте и через наш информационный центр и библиотеку наши клиенты могут пользоваться услугами Британского Совета.

К. МАНЖУЛА: Если говорить об интересе ВУЗов Великобритании к России, на чем основан этот интерес? Только на изучении русского языка и методики?

С. КИННОК: Я думаю, что ВУЗы Великобритании понимают, что в России есть очень много талантливых молодых людей и российские студенты могут учить в Великобритании. Это хорошо для нас и для студентов России. Британские ВУЗы интересуются международными контактами, они хотят понимать системы других стран, и цель Британского Совета – устроить эту систему между ВУЗами.

С. СМИРНОВ: Возвращаясь к вопросу об интересе британских и российских ВУЗов, стоит упомянуть, что мы занимаемся не только языковыми программами, не только образованием, связанным непосредственно с изучением английского языка, а с образованием в самом широком его понимании. В частности, программа British Quest – это совместная программа между российскими и британскими ВУЗами, направленная на самый широкий круг специальностей: технических, профессиональных, гуманитарных. Это программа двойных дипломов, когда ВУЗ России с ВУЗом – британским партнером совместно разрабатывают учебный план, учат по этому плану студентов, и в итоге студент получает два диплома – российского ВУЗа и британского ВУЗа-партнера. То есть здесь речь идет об образовании в самом широком его понимании.

К. МАНЖУЛА: То есть речь идет о студенческом обмене?

С. СМИРНОВ: Это не совсем студенческий обмен, потому что студенты учатся непосредственно в Петербурге.

К. МАНЖУЛА: Им не нужно ездить в Великобританию?

С. СМИРНОВ: Возможны небольшие стажировки, но основное обучение будет проходить в России на базе российского ВУЗа.

К. МАНЖУЛА: А какие-то экономические проекты для улучшения взаимосвязи каких-то бизнес – структур у вас в Британском Совете существуют? Или же это не ваше поле деятельности?

С. КИННОК: Да, но у нас индустрия направлена в область творчества. Например, мода. Конечно, мода – это искусство, но это тоже бизнес. Но наш генеральный консул занимается связями в бизнесе, это больше их дело, а не наше.

К. МАНЖУЛА: А насколько в принципе Британский Совет открытая структура? Насколько можно придти и обсуждать это? Или же это структура, существующая над всем этим, более-менее закрытая?

С. КИННОК: Мы полностью открыты. У нас центр информации, библиотека, мы открыты 3 дня – в четверг, пятницу и субботу, и наши проекты открытые. Конечно, иногда есть границы – сколько человек могут быть задействованы. Но в принципе мы открытая организация, и наша задача – это открытое окно в Великобританию. Если через окно ничего не видно, то окно не работает.

К. МАНЖУЛА: Я хочу вернуться к проблемам, которые возникли еще до нового года с Британским Советом и российским МИДом. Видел в интернете информацию, что идет разговор о каком-то реформировании Британского Совета. Там шла речь о екатеринбургском представительстве. Есть информация, что может быть сделать другую вывеску или распуститься, а потом организоваться в другую структуру. Насколько эти разговоры существуют в Петербурге в частности?

С. КИННОК: Раньше у нас было 10 офисов в России, но на самом деле Британский Совет – это мировая стратегия, мы тратим меньше денег на помещения и больше – на проекты. Поэтому мы в Европе закрыли несколько офисов, чтобы было больше денег на проекты. И наша стратегия в России – уменьшить количество офисов до трех – Екатеринбург, Петербург и Москва, а остальные наши офисы мы передали нашим партнерам.

К. МАНЖУЛА: Одна из формулировок звучит в претензиях, что Британский Совет существует как раз таки на базе генконсульств. Насколько обоснована эта претензия? Почему именно на базе консульств существуют Британские Советы в России?

С. КИННОК: Британский Совет – это независимая организация, у нас отношения с британским правительством, но мы совершенно независимая организация. В Екатеринбурге у нас офис в консульстве, потому что это просто удобное решение. В Москве и Петербурге у нас отдельные офисы. У нас сотрудничество с консульствами, но наша работа не экономическая и не политическая, мы занимаемся культурой и образованием.

К. МАНЖУЛА: Я позволю себе напомнить заявление главы российского МИДа Сергея Лаврова. Когда он объяснял причины, по которым МИД планирует закрыть деятельность Британских Советов в Петербурге и Екатеринбурге, он, в том числе, вспомнил о том самом соглашении 1994 года. По словам министра, «единственным документом, регламентирующим деятельность Совета, является соглашение о культурном и научно-техническом сотрудничестве, в котором ничего не говорится о количестве отделений и порядке их открытия». Эта фраза была сказана в плане того, что они имеют право закрывать, потому что там ничего об этом не говорится. В этом соглашении действительно ничего не говорится о количестве отделений, которые должны существовать и наоборот, которые могут существовать и не могут существовать на территории РФ?

С. КИННОК: У нас соглашение 1994 года о культурных отношениях между Россией и Великобританией, которое ясно определяет, что Британский Совет является посредником культурных и образовательных отношений в России. И такое соглашение нам дает основание работать. Есть статья соглашения, которая говорит о том, что обе страны должны помогать друг другу.

К. МАНЖУЛА: То есть, насколько я понимаю из этого соглашения, российское правительство должно помогать вашей деятельности?

С. КИННОК: В статье 12 соглашения написано, что обе страны должны помогать друг другу в культурно-образовательной сфере.

К. МАНЖУЛА: 327 82 51. Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста.

- Валентин Михайлович. Мой вопрос касается лондонского телефона BBC-Russia. Дело в том, что я постоянно звонил по этим телефонам, я не знаю английского языка, но всегда мог разговаривать по-русски. Но с начала декабря, чтобы узнать пришло им мое письмо или нет, я вдруг обнаружил, что эти телефоны перестали понимать по-русски, и говорят только по-английски. С чем это связано?

С. СМИРНОВ: Мы готовы передать эту информацию нашим коллегам из российского отделения BBC, я думаю, они справятся.

К. МАНЖУЛА: А существуют какие-то британские проекты по взаимоотношению с российским СМИ, какие-то общие семинары?

С. СМИРНОВ: мы ведем большую работу, связанную с сотрудничеством средств массовой информации Великобритании и России. Что касается российских СМИ, мы проводим различные семинары. Буквально перед новым годом у нас проходил семинар с британским пиар-агентством «Футера», которое занимается освещением проблем, связанных с климатическими изменениями. У нас проходил однодневный семинар в Петербурге, на котором британские журналисты насказывали нашим журналистам, как освещать эту проблему, как лучше поднимать вопросы, связанные с климатическими изменениями. Также мы проводим различные пресс-туры как для британских, так и для российских журналистов. Российских журналистов мы привозим в Великобританию. Пресс-туры есть по самым разным проектам, в частности, в конце 2008 года мы уже запланировали проект, связанный с модой.

К. МАНЖУЛА: Это ваша любимая тема, я смотрю!

С. СМИРНОВ: Да, один из любимых. Один из российских дизайнеров будет представлен в Лондоне на Лондонской неделе моды, и мы планируем привезти 4 наших журналистов, чтобы они осветили этот вопрос.

К. МАНЖУЛА: 327 82 51. Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста.

- Александр из Петербурга. Я за продолжение работы Британского Совета в Петербурге. Я окончил Ленинградский педагогический университет, поэтому немного владею языком. Был в Англии, слава богу, бесплатную визу успел получить. Спасибо большое.

К. МАНЖУЛА: По поводу ваших проектов с российскими музеями. Я знаю, что существуют проекты и с Эрмитажем в том числе. А с выставкой, которая нашумела, вы каким-то образом не связаны? Британский Совет не участвовал в организации этой выставки?

С. КИННОК: нет, это бел проект между Эрмитажем и National Academy, но мы часто участвуем с Государственным Эрмитажем и с Русским музеем. У нас, например, была 3 или 4 года назад выставка фотографий самых известных фотографов Великобритании. И в Эрмитаже у нас была выставка, которая показала связи между гравюрой, и Стравинский, который написал оперу «Похождение повесы».

С. СМИРНОВ: Как раз серия иллюстраций, которые представляли на выставке, она иллюстрировала ту оперу.

К. МАНЖУЛА: 327 82 51. Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста.

- Здравствуйте. Николай Александрович. Я очень удивлен, что давно уже не затрагивали вопросы взаимодействия с нашими британскими коллегами. Хотелось бы, чтобы все-таки Британский Совет работал у нас, и консульства, и прочие иностранные советы и структуры.

К. МАНЖУЛА: на территории Петербурга работают не только представители Великобритании, но и других стран. Вы поддерживаете какие-то контакты между подобными культурными представительствами других стран?

С. КИННОК: Да, есть мировой совет ЮНИК, и таких советов как у нас сейчас почти 20, и они создали ассоциацию культурных институтов. Главная их ассоциация в Брюсселе, в самом сердце Европы. Но недавно мы создали отдел ЮНИК в России. У нас была встреча с многими культурными институтами в Москве.

К. МАНЖУЛА: Какая цель этого отдела?

С. КИННОК: Улучшить сотрудничество между культурными институтами Европы и посмотреть насколько есть возможность заниматься культурными и образовательными проектами на европейском уровне, и Британский Совет играет в этом очень активную роль.

К. МАНЖУЛА: 327 82 51. Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста.

- Добрый день. Меня зовут Марина Борисовна. У меня два вопроса. Первый: где находится Британский Совет в Петербурге? И второй: какие конкретные причины возможного закрытия Совета в Петербурге?

С. КИННОК: Наш офис находится на Невском проспекте, 32 у канала Грибоедова, и мы с удовольствием приглашаем вас к нам. Второй вопрос. Я хотел бы сказать, что, к сожалению, Британский Совет вовлекают в политические дела. Министр иностранных дел Сергей Лавров заявил в СМИ, что мотивы сугубо политические. Мы обеспокоены, что Британский Совет, организация, которая занимается просто культурными связями, была вовлечена в политические дела. Мы считаем, что когда у нас сложные дипломатические и политические отношения, культурные и образовательные отношения еще важнее. И мы будем надеяться, что сможем решить эту проблему.

К. МАНЖУЛА: У нас сегодня в гостях были Стивен Киннок, директор Британского Совета в Петербурге и Станислав Смирнов, руководитель отдела по связям с общественностью. Мы, безусловно, будем приглашать вас в эфир, уж коли деятельность Британского Совета так широко обсуждается в средствах массовой информации. Спасибо большое, до свидания!

С. КИННОК: Спасибо.

Эхо Москвы в Петербурге, 10 января 2008 г.

(http://echomsk.spb.ru/content/interview/default.asp?shmode=3&ida=64172)

Участникам программ Британского Совета

Расскажите, что лично для вас сделал ВС.

Сейчас, когда организация утопает в нападках, только участники программ ВС своим примером могут доказать, что присутствие Британского Совета в России полезно для нас и необходимо.

Если вы являетесь выпускником программ ВС, отправьте запрос на IamforBC@yahoo.com для получения статуса автора этого блога (если это вам необходимо).